Мария Захарова: у России есть средства защитить себя и свою историю

24.02.2026

Официальный представитель МИД РФ Мария Захарова в интервью ТАСС к 23 февраля - Дню Защитника Отечества рассказала о защите интересов России на переговорах по Украине, диалоге с Соединенными Штатами и отношениях с союзниками в лице Кубы, Ирана и Венесуэлы, ответила на вопросы об "уроках истории", а также пожелала всем россиянам никогда не сдаваться и верить в отстаиваемую правду.

— Добрый день, Мария Владимировна! Большое спасибо, что пришли к нам на интервью. Наша беседа посвящена 23 февраля и поэтому рефреном в наших вопросах и ваших ответах, наверное, будет проходить слово "защита". Первый вопрос о насущном — переговоры по Украине идут на разных площадках, и наши дипломаты и военные защищают интересы страны на переговорном треке. Российская сторона неоднократно заявляла о том, что эти переговоры требуют тишины. Почему они требуют тишины и как бы вы вообще охарактеризовали этот диалог?

— Вы знаете, я начну ответ с конкретного примера. Помните, 2025 год, весна-лето, возобновление переговоров — тогда они проходили в Турции, в Стамбуле — с чего началось? Вроде бы, мир с таким воодушевлением воспринял новость о том, что стороны начинают — нельзя сказать, конечно, сближение, но некие контакты. А вместо конструктивной работы мы увидели целый перформанс, представление, который устроил Зеленский. Который, как вы, наверное, помните, сначала прилетел в Турцию, потом сказал, что его не устраивает масштаб, состав, уровень российской делегации, начал обзываться, потом говорить, что переговоров не будет, потом — что будет, и так далее. То есть вот о чем идет речь. Было тогда потрачено немало времени для того, чтобы каким-то образом эту ситуацию все-таки в переговорное русло, в русло контактов вернуть. Сколько людей, которые следили за этой ситуацией, имели некие надежды, с этим связанные, были просто дезинформированы. Помимо всего прочего, вы же как журналист постоянно спрашиваете — и тогда спрашивали и потом — а какой формат, а где состоятся, а что это означает — срыв? Помимо всего прочего, он [Зеленский] все время говорил, что Россия якобы сорвала эти переговоры, потому что якобы не такую делегацию отправила. 
Вот об этом и идет речь — если переговоры, то каждая сторона берет свою наработанную фактуру, папки, портфели, приезжает, садятся за стол, через переводчика или не через переводчика, с посредником, без посредника — по-разному. Ведутся контакты, переговоры, обсуждения. А потом каждая из сторон выходит, подходит к микрофонам, если считает нужным, делает соответствующие комментарии, отвечает на вопросы. Вот как строится работа. И заметьте, мы всегда именно так ее и выстраиваем. Если есть что сказать до [переговоров] — ну, например, состав делегации, время прибытия, основная позиция, которая могла бы быть опубличена в начале переговоров — это тоже делается. Но не тогда, когда это превращается в шоу еще до того момента, как переговоры начались. Вот об этом и идет речь.

Есть еще другая сторона, связанная с утечками, с вбросами — мы с этим тоже сталкивались. Вбросы были разные, в том числе и дестабилизирующие ситуацию, с попытками дестабилизировать ее. Ну, например, через какие-нибудь западные ресурсы, англосаксонские в первую очередь — других-то на самом деле особо и не задействуют — придуманы истории о том, с какой позицией якобы едет Россия и якобы опять же со ссылкой на российских дипломатов. Вот это вот тоже делать не надо. Об этом мы и говорили. Так или иначе, конечно, от какой-то части этого информационного шума оппоненты не отказались, но по крайней мере удалось обойтись без этих инсталляций, переходящих в перформансы.

— Режим тишины бывает разный: бывает свой глубокий, внутренний. Часть украинцев точно защищают связь с Россией безмолвно. Вот что бы вы 23-го февраля пожелали бы и сказали бы этой части украинского народа?

— Во-первых, они защищают, если вы говорите о гражданах Украины, которые говорят на русском языке, которые знают основные вехи истории как Украины, [так и] России, нашего совместного прошлого, то, мне кажется, они в первую очередь защищают здравый смысл. Они защищают правду, защищают достоверность, защищают историю. Мне кажется, они просто защищают свое душевное здоровье, потому что когда человек знает вроде бы правду, но под давлением заставляет самого себя произносить кривду, то недалеко до действительно каких-то элементов раздвоения личности и так далее. Поэтому они в первую очередь стоят на страже действительно вышеописанных вещей, связанных с правдой, праведностью и, конечно, здравым смыслом.
Что касается тех, кто действительно, по-настоящему еще и глубоко понимает политическую составляющую того, что происходит, я могу сказать только одно: ни в коем случае не сдаваться. Ни в коем случае не врать самим себе. Ни в коем случае не обольщаться, не поддаваться на все эти бесконечные заверения очень сладкие, очень порой привлекательные о том, что откажитесь только от того, чему вы преданы, и все у вас получится. Все то же самое мы видели и во время Второй мировой войны, и до этого. Мир в этом смысле мало изменился. Поэтому оставайтесь себе верными по тем ценностям, которые имеют жизненно важное значение. На мой взгляд, это и есть спасительная дорога.

— Переговоры, тем не менее, идут, идет диалог с американской стороной и даже страны Европы делают попытки заявить о том, что диалог с Россией нужен. Говорит ли это о том, что Россия сумела достойно защитить свои интересы? 

— Мне кажется, это два разных вопроса, две разные темы. Потому что мы защищаем наши национальные интересы вне зависимости от того, как корежит каких-то наших недругов в той или иной части света. Когда мы общаемся с друзьями, мы тоже защищаем свои интересы. Когда мы ведем переговоры по спорным вопросам, мы тоже защищаем свои интересы. Когда мы отстаиваем нашу позицию, ведя такой, в том числе дипломатический, бой с недругами, мы тоже защищаем свои позиции.
Поэтому это константа, мы из этого исходим. А вот что касается позиции Европейского союза, то, во-первых, он (союз) неоднородный, во-вторых, он теперь уже признал так или иначе, хотя, может быть, не так явно расписался в собственных ошибках, но то, что констатировал собственный кризис — точно. И Давос, и Мюнхенская конференция — подтверждение в том, что [Европейский союз] находится в кризисном положении, и что никакой солидарности нет, и никакого миропорядка, основанного на правилах, тоже не существует. Не добавили , правда: он расколот на части или он просто не сформирован? Или это все была изначально их болезненная фантазия. Но это факт. Они это уже признали. Нужно совершить еще главное — работу над ошибками: их признать сначала, эти ошибки, и доработать. Почему? Потому что без раскаяния, без покаяния не будет выхода из этой ситуации. Они так и будут по-прежнему буксовать в этой своей иллюзорной политической мифологии. 
Теперь вопрос, что им делать? Опять же, все упирается в то, насколько искренне они понимают, что совершили ошибки, которые потом вообще стали преступлениями. Если они это понимают, надо менять что-то в своей позиции, в своем курсе, в своей риторике, в конкретных шагах тоже надо менять. Если они не хотят признавать ошибки, значит, они будут продолжать этот путь, который только будет усугублять их все накопившиеся проблемы: и экономические, и финансовые, и внутриблоковые, и внешнеполитические.

— Недругов у России хватает, как мы знаем. И сейчас они пытаются сказать о том, что Россия не может защитить своих союзников. Какой арсенал средств существует у нас, чтобы защитить Иран, Кубу, Венесуэлу и так далее?

— Вы знаете, у меня такое впечатление, что это говорят те же, кто много лет говорил о том, что именно Россия, например, избирала американского президента. И что это именно Россия, которая вмешивается в чужие внутренние дела и электоральными процессами руководит по всему миру. Те же самые люди. Ну а что тогда их комментировать? 
Мы проводим нашу политику, мы оказываем поддержку нашим друзьям, нашим союзникам — такую, без которой я не уверена, что они могли бы сохранить и свою государственность, и уж точно удар был бы по населению этих стран колоссальным, с учетом тех ограничений, блокады, торговых войн, да и просто, так сказать, вмешательств во внутренние дела, вплоть до совершения диверсий, которые совершали против них западники. 
Смешно слушать, что мы кого-то не можем защитить, бросаем или еще что-то, когда столько было предоставлено помощи той же самой Кубе, тому же самому сирийскому народу. Да и не только им. Это и помощь во время ковида. Тогда, когда и кубинцев, и венесуэльцев буквально дожимали западными... Да это не санкции [были], это настоящая была блокада. 
Или вспомните разрушительные землетрясения, которые прокатились по целому ряду стран. Самое тяжелое из них было в Турции. И мировое сообщество, западное в том числе, сопереживало турецкому народу. Но не менее разрушительно было оно в Сирии. Вспомните, какие были страшные и разрушения, и жертвы. Но сирийское землетрясение вроде как западники не увидели. Они ни на шаг не отступили от блокады. Они не собирались из-под санкций доставать возможности. Лучше даже сказать — они не собирались никаким образом облегчать санкционное давление на Сирию, чтобы была возможность поставлять медикаменты, стройматериалы или хоть как-то дать продых сирийскому народу, нет. В этот момент тоже Россия пришла на помощь. И сделала это масштабно, глобально.

Что касается Ирана, это и договорная база, которая у нас есть, это и практическая дипломатия, это работа в международных организациях и так далее. 

Вы же прекрасно понимаете, что, если бы не многолетняя позиция России, и сейчас также, то от государственности Венесуэлы тоже мало что бы осталось. С ними бы не вели переговоры, с ними бы вели себя так, как, собственно говоря, формулировали западники неоднократно — как с теми, кто в меню. А сейчас с ними общаются как с теми, кто за столом переговоров. Есть разница.

— Многие российские дипломаты работают сегодня в тяжелейших условиях. Тем не менее, в ежедневном режиме защищают права наших соотечественников. Не могли бы вы вспомнить какой-то случай, который, может быть, не получил широкой огласки, но который можно было бы рассказать нашим зрителям? 

— Вы знаете, я бы с удовольствием начала рассказ, но это рассказ, наверное, на неделю, потому что каждый день наши дипломаты сталкиваются с подобными вызовами. 

Я могу глобально рассказать, какими они бывают. Это, безусловно, если мы говорим о наших соотечественниках и гражданах за рубежом, в первую очередь, бытовые истории: от краж у них документов, денежных средств, до автокатастроф или каких-то чрезвычайных ситуаций на воде, в воздухе и так далее, где требуется оперативное вмешательство наших дипломатов. Каким образом? Восстановление документов, помощь, установление контактов с медицинскими учреждениями, с полицией, с местной стороной, с правоохранительными органами, поиск адвокатов, где-то предоставление помощи, в том числе материальной, финансовой. И если эти случаи действительно тяжелые, это обращение к нашим уже ведомствам с предоставлением материалов для того, чтобы уже российские медицинские учреждения выходили на медиков зарубежных в стране пребывания, совместно через, например, онлайн-консилиумы, решали, как лучше проводить операции или как лучше оказывать медицинское содействие пострадавшим. 

Это рутина, особенно в туристически активных местах, куда приезжают наши граждане на отдых. Это, в первую очередь, конечно, Азия, Юго-Восточная Азия. И я могу даже сказать несколько таких вот эпицентров: это, безусловно, Таиланд, Бали (Индонезия), Гоа (Индия) и Непал, где наши альпинисты частые гости, и так далее. Это просто в качестве примера, хотя такие случаи происходят везде. Но вот в этих точках они носят, действительно, ежедневный, массовый характер.

Но, к сожалению, что касается вопроса безопасности, краж, нападений, это теперь уже, увы, происходит и в западноевропейских странах, и в Америке, в Латинской Америке, везде бывает. Поэтому это огромная работа, которой дипломаты занимаются, хотя, вроде бы, учились на дипломатов, которые должны заниматься высокой политикой. Но это тоже часть функционала, это, безусловно, часть ежедневной рутины — оказание содействия нашим гражданам и соотечественникам в таких ситуациях. 
Следующий пласт колоссальный. Это масштабные, увы, но происходящие не так уж и редко, чрезвычайные ситуации. Ну, например, техногенные катастрофы, землетрясения,  лесные пожары, наводнения, цунами, тайфуны. Увы, катастрофы такого большого масштаба, в которых есть наши граждане. Или бывают случаи, когда они, слава Богу, не пострадали, но при этом не могут выбраться. Соответственно, принимается решение об эвакуации по указанию президента. В этом активную роль принимают всегда российские дипломаты как центрального аппарата, так и, конечно, наших посольств. Делаем мы и организуем эту работу вместе с нашими ведомствами, в первую очередь с МЧС, и с другими коллегами по правительству.

Конечно, беспрецедентной стала вывозная кампания 2020 года, там уже были задействованы все наши ведомства: Минтранс, Росавиация, наши регионы, наши уполномоченные по правам человека и так далее. Напомню, тогда 313 тыс. человек смогли вернуться на Родину. 

Конечно, огромный пласт связан с оказанием содействия нашим соотечественникам. То есть тем людям, которые не являясь гражданами нашей страны при этом чувствуют связь с Родиной. Это тоже целое, колоссальное, огромное, безбрежное море работы. Много проблем с оформлением документов, разных, когда вроде ничего не предвещает, нет, слава Богу, ни каких-то катастроф, ни каких-то вызовов, связанных с чрезвычайными ситуациями, но при этом нередко получается так, что оформление самых простых, на первый взгляд, но чрезвычайно важных документов, оборачивается целой драматургией.

Конец 80-х, начала 90-х, когда разваливалась страна, когда люди оказывались разделенными границами, в одночасье, не могли выбрать или даже их никто не спрашивал, что им выбирать, а просто они оказывались перед лицом вот такого решения — в какой стране они на следующий день уже будут проживать, какое гражданство у них будет. Вот оттуда историй немало тянется. Это тоже один из вызовов современной дипломатии. 
Та самая документальная то ли неразбериха, то ли нерасторопность 90-х годов. Поэтому мы совместно уже с нашими коллегами из МВД активно на этом треке работаем.

Ну и огромное количество гуманитарных ситуаций, различных. Перечислять их все не буду, чтобы не тратить силы. Лучше мы их используем для того, чтобы оказывать содействие, помогать людям в разных ситуациях. Они действительно разные.

— Важная тема — тема защиты детей. Как можно защитить детей с новых территорий от уроков истории Украины, я имею в виду уроков истории и в кавычках, и без кавычек?

— Я принесла статистику, я сейчас ее прочитаю. Она со мной всегда, но, как правило, когда начинаю говорить, то дрожит голос, и поэтому, позвольте, пожалуйста, с опорой на текст. Только за последний год, за 2025-й, от преступных деяний — не хочу говорить, от преступлений, от терактов — от расчеловечивания киевского режима пострадало как минимум 293 ребенка, то есть несовершеннолетних. 22 ребенка были убиты, 271 ребенок ранен. Я говорю только о физических увечьях, ряд из которых привел к гибели, какие-то привели к искалеченным судьбам в физическом плане. Это страшные цифры, и только за один год.

Всего же с февраля 2022 года получили ранения как минимум 1082 ребенка. Они ни в чем не виноваты. С 2022 года как минимум 236 детей были убиты. Убиты или погибли в результате тяжелейших ранений.

А начиная с 2014 года, от рук украинских нацистов пострадали как минимум 1936 детей — детей, подростков, несовершеннолетних. 345 из них погибли. О каких уроках истории вы говорите? Это история жизни людей, они пишут эту самую историю, выживая и залечивая раны физические. Это они сами будут преподносить эти уроки истории будущим поколениям. И никакие филькины грамоты, никакие фейки, никакие боевые листки киевского режима, какими бы они ни были красочными, никогда не смогут переписать знания этих людей, наших людей, наших с вами, потому что мы это все прожили. Мы сейчас с вами говорим, и я привела статистку физического уничтожения детей киевским режимом и нанесения увечий. А моральные? А вы представляете, если мы будем говорить, извините, вот в быту, в мирной жизни, в благополучном положении: ой вот у ребенка развелись родители, или там мама, папа живут порознь — это моральная травма для ребенка, нужно посещать психолога зачастую. Или семья не очень благополучная, допустим, кто-то из родителей ведет асоциальный образ жизни, ребенка нужно обязательно показывать социальным службам, соцработникам, опять же нужна психологическая помощь; какая-то чрезвычайная ситуация, целая бригада психологов работает. По линии МЧС целая служба создана, так помогают детям преодолеть какие-то хотя очень сложные, но разовые жизненные вызовы. А здесь люди, дети, годами живут, а те, что с 2014 года, так, считайте, уже десятилетиями живут в этом состоянии каждую секунду. Да, я видела этих детей и в 2016, в 2017 году, и в 2018 и в 2019 году тоже, они приезжали в Москву, мы их принимали, мы с ними общались и общаемся. Это другие дети, это дети, которые, есть такое выражение — не по годам повзрослели, очень быстро стали взрослыми. Взрослым можно быстро по-разному стать — это говорила еще моя преподавательница в школе. Можно заниматься безобразиями, которые ребенку не положены, и так повзрослеть. А эти дети взрослеют по-другому. Они не из учебников по программе доходят до сложных тем, они сталкиваются с ними в жизни. И нет такого количества психологов или психологической помощи, которая может хоть как-то компенсировать тот ужас, в котором они живут. Это задача всего нашего народа, всех нас и, конечно журналистов, и в особенности учителей. И, конечно,  соцработников, медработников, вообще в целом всей страны сделать так, чтобы, окружить их такой любовью, такой заботой, таким теплом, чтобы хоть как-то компенсировать им потерянное, непрожитое детство, отсутствие детства и вот этот кошмар, который на них свалился.

Поэтому вопрос надо ставить не о том, как нам перехватывать [продукцию], разбрасываемую киевским режимом на уровне листовок или подброшенных учебников, или как нам нужно только смотреть за интернет-средой. Это все надо делать, но намного больше и намного масштабнее задача — задача в том, как детям новых регионов, ну, мы говорим уже традиционных наших, исконных регионов, они ведь не только там, кто-то переехал в другие регионы нашей страны, кто-то с 2014 года, прожив ужас майданов переехал. Кто-то приехал между 2014-м и 2022-м, кто-то после 2022 года. Как сделать так, чтобы дать им больше тепла и любви, нежели тем детям, которые получают от нас с вами как родителей и от страны, эту любовь в должном количестве, в обычном количестве, в правильном количестве. Как сделать так, чтобы детям, которые ее не получали, кто не получал ее ни от семей просто потому, что семьи были убиты, не получал через школу, потому что они в школы не ходили, они сидели в подвалах, как им было приказано или как были созданы условия, например, Порошенко, который сказал, что сидеть в подвалах им всю жизнь. Как сделать так, чтобы компенсировать им этот ужас? Вот так надо, на мой взгляд, смотреть на этот, даже не вопрос, этот вызов нам всем.

— В День защитника Отечества что скажете сегодня нашим бойцам СВО и их семьям, которые их ждут дома? 

— Вы знаете, я, конечно, скажу обязательно слова высокие, патетические, как всегда, и воодушевляющие. Но я хочу им сказать и другое, может быть, повеселить. Столько лет мы жили в условиях того, что буквально оправдывались. На нас все время навешивали какие-то ярлыки, нам все время говорили: "А вы виноваты в этом, а вот вы не такие". Помните, сколько лет ушло на борьбу с этими ветряными британскими, например, мельницами про Скрипалей, "Новичок", потом историю с этим Навальным, берлинским пациентом, и так далее. И мы приводили аргументы, факты. Посмотрите, сейчас открыли файлы Эпштейна и что обнаружилось? Обнаружилось, что внутри этого самого западного общества гнездились личинки настоящих преступников-вурдалаков, которые совершали все виды правонарушений, чудовищных преступлений: и коррупция, и трафикинг людей, то есть принуждение людей к занятию и проституцией, и удержание их насильно, педофилия. Просто все, что только можно было придумать: сговор элит, сговор представителей власти, финансовых кругов и так далее. 
И у меня вопрос. Столько лет они придумывали мифы про Россию и про то, что якобы мы им всем угрожаем и мы якобы на их территории совершаем какие-то, как они говорили, преступления. И столько лет внутри их сообществ, прям в центральной части, в самых дорогих районах Нью-Йорка, Лондона и других европейских столиц, и Америки, и так далее, гнездились эти по-настоящему вампиры, эта нечисть вся. Где же были их правоохранительные органы? Где были их общественники, где были их так называемые правочеловеческие организации, где были их журналисты, в конце концов? Они этого всего не видели. Почему? Потому что все эти годы им как мантру, как гипноз, как какой-то вид зомбирования внедряли в сознание историю про якобы плохую Россию только для того, чтобы они не видели, что происходит у них. 

Я думаю, что это та, может быть, не сатисфакция — ничего приятного я от этого не испытываю, никакого удовлетворения не ощущаю, — но, возможно, это сатисфакция в форме и в виде того, что все, о чем мы говорили, оказалось правдой, так оно и есть. Это все мнимая повестка, это все ложные обвинения, за которыми они скрывали всю свою нечисть.

Посмотрите, что сейчас происходит в Британии. Это же какой-то действительно цирк уродов, прости меня Господи, не хочется так говорить, но в историческом контексте такое явление было, когда людей с физическими недостатками показывали. Вот у меня такое впечатление, что как будто мир от каких-то вещей ушел, просто поняв, что выходит на новую ступень своего развития, а какие-то точки на карте, какие-то сообщества людей остались в этой прежней ментальности. Посмотрите, что там происходит. Член королевской семьи, человек, который принимал не просто решения, а он был наделен функционалом проведения политики Британии как внутри страны, так и за рубежом, который имел невероятное влияние на принятие финансовых решений, формировал общественное мнение. Распоряжался деньгами, средствами, участвовал в различных политических кампаниях, информационных кампаниях, в том числе и рекламных кампаниях. Я имею в виду рекламные кампании глобальные по продвижению какой-то повестки. Он сейчас был, так сказать, буквально выволочен из своей опочивальни и в прямом, и переносном смысле. Вроде как бы от него отмежевались, вроде бы лишили каких-то там титулов и при этом на несколько часов отвезли в полицию. Правда, потом выпустили.

О чем это говорит? Это говорит о том, что у них под носом у всех этих MI5 и MI6, британских разведок и спецслужб находился человек, и они прекрасно были осведомлены о том, чем он занимается, потому что они прослушивают, конечно, все телефоны, они прослушивают и ведут слежку, конечно же, за членами их элиты, за ее представителями. Мы помним, как периодически прослушка того же принца Чарльза публиковалась и так далее. Они занимаются интригами, они используют различные материалы. Они знали, чем он занимается. И скрывали это. И при этом они придумывали истории про плохую якобы Россию, высылали наших дипломатов, уничтожали двусторонние отношения между людьми, между государствами, между обществами. Это невозможно было себе представить, что так явно будет продемонстрировано, но мы это видим.

Поэтому каждый, кто это видел и кто проживал — а мы с вами проживали все эти чудовищные скандалы — мне кажется, должен понять, что, не сломавшись и не приняв ту повестку, не отказавшись от веры, от веры в нашу страну, в наш курс, в то, что мы называем традиционными ценностями, он тоже защитил Отечество. И это не для красного словца я говорю. Я помню, как люди сомневались и говорили: "Подождите, может быть, они правы, может быть, они, сохраняя свои традиции, являются мерилами, так сказать, морали, нравственности. Может быть, мы не правы". Конечно, и мы там ошибки совершали, но глобально посмотрите: мы получили свидетельство того, как, с одной стороны, заявляя о приверженности правам человека и готовности разбираться с малейшими нарушениями права международного, внутри вдруг оказалось, что они покрывали страшнейшие преступления своей собственной правящей верхушки. Не единичные, не от раза к разу. Нет! А системные, чудовищные, которые испокон веков всегда считались преступлением. Преступления против детей, извините, здесь не может быть никакой альтернативной точки зрения или какого-то применения новой этики. 
Поэтому даже наша с вами внутренняя уверенность и способность, и желание защищать себя — я имею в виду, не в личном плане, а как страну, как общество от этих бесконечных нападок, вера в свои силы, вера в свое прошлое, в свою историю, своих классиков — это тоже защита Отечества.

Но, конечно, в первую очередь это праздник тех, кто на передовой. Сейчас это праздник наших ребят, наших защитников. Тех, кто защищает наши ценности вот так, с оружием в руках. Тех, кто выступил, опять же под общее мировое — конечно, не с точки зрения большинства, а с точки зрения громкости — западное улюлюканье и попытки запугать даже не физически, а рассказывая о том, что мы якобы не на правильной стороне истории. Они выдержали и физически, и морально. Они идут вперед, они знают, зачем они это делают, они уверены. Низкий им поклон. И для меня это не разовая акция. Мы постоянно с ними на связи, не буду даже рассказывать. Поэтому низкий поклон, с наступающим или с прошедшим уже праздником в зависимости от того, когда онги будут это смотреть. Я не буду даже говорить о том, что они знают, что мы с ними, потому что они это знают. И мы на связи постоянно. Дай Бог сил, терпения и всяческого благополучия. 

ТАСС